foreversky

Приснился Иисус Христос. Он ничего, нормальный человечек. Приятный даже. Кроткий взгляд, негромкий голос, роста небольшого. Одет в растянутый свитер непонятного цвета со спущенными петлями у горловины и драными локтями. Джинсы задрипаные. На голове, разумеется, терновый венок. Поношенный такой, не новый.

— Ну, как ты тут? — спросил я.

Поболтали немного.

— А ты тут зачем… ну, в этот раз? — спросил я.

— Я должен принять страдания, — сказал Иисус печально. Встал, вынул из карманов ампулы и шприцы в упаковках, разложил на подоконнике. Руки у него были бледные, с внимательными, чуткими пальцами. Я засмотрелся, как он ловко, аккуратно вскрывает ампулу, выбирает раствор, сгоняет воздух… — Я должен принять страдания за все человечество, — объяснил Иисус Христос.

…А как я был влюблен в нее, боже! В шестнадцать лет я купил огромное помело цветов и пришел с ним сказать о своих чувствах. Сказать, что буду любить ее вечно.

Ее не было дома. Я проторчал в заснеженном дворике три часа, и помело мое погибло от холода.

Потом нас разметало по разные стороны жизни на одинадцать лет. Я занимался наркотиками и самопознанием, уехал из города, оборвал все связи… но помнил о ней. Просто помнил и жил с этим. Она была — именно та, маленькая принцесса, ангел. Я всю жизнь мог носить ее на руках, и мне бы не надоело.

И вдруг я ее встретил. Уже здесь, случайно, в маршрутке. Полгода назад. У нее с собой был муж на веревочке, но она меня узнала, принялась расспрашивать, дала телефон, а я в ответ болезненно мямлил какие-то глупости.

Оказалось, у нее был не только муж, но и дочка пяти лет, очень красивая, умная и нежная, в точности, как мама.

Пару раз я осторожно был у нее в гостях, "пока сам на работе". Но, по правде сказать, большую часть времени на мне висела принцесса-младшая, так что все было до прискорбия благообразно. Один раз она была у меня. И я сказал. Ну, признался. Она очень смутилась и прошептала, что "это как-то некстати"…

Я понимал, что дело мое труба, что муж, который баснословно зарабатывает и развешивает по стенам коллекционное оружие (страшненькие грубоватые подделки), что дочка, что свекровь и прочья хмурь… Да и у меня была "падруга". Не срасталась моя "вечная любовь". Но я не мог повернуться и уйти.

Потом "моя" ушла, и я стал чуть посмелее, делал всякие романтические глупости, ненавязчиво, почти по дружески. Я все хотел как-нибудь объяснить ей, что мое "буду любить тебя вечно" не повод затащить ее в постель. Один раз в жизни это было нечто гораздо большее.

Она мучила меня, как и полагается женщине. Обещала приехать и не приезжала, звала в гости, а потом оказывалось, что приглашены еще 50 человек, а потом вдруг садилась на кухне рядом со мной, близко-близко, глядела в глаза своими огромными, сумасшедшими, и говорила, что скучает и часто видит меня во сне. Я уже хотел наорать на нее и сказать, что сваливаю в Норильск к чертям собачьим, но видел ее, и все… покорно заткнувшись, сидел у ее ног на ковре и млел, умирал по ее маленьким ладошкам…

У меня был план. Близился ее день рождения, и я хотел под этим предлогом заманить ее в мою любимую кофейню, поздравить и наконец-то дообъяснить ей про свои чувства. Может быть, даже попрощаться и действительно уехать в Норильск, но чтобы она поняла меня.

Она хотела прийти с дочей. Потом она хотела прийти с подругой. Я выл и обдирал стены от отчаяния, а потом звонил и мягко отговаривал, хитрил, шутил… Мне удалось. Она опоздала на час, но пришла.

Все та же маленькая принцесса, безумно красивая, безумно мне дорогая. Я поздравил, поболтал о пустяках. Вдохнул для самого главного… и увидел, что все бесполезно. Все. Бесполезно. Дело не в том, что муж… дело не в том, что дочь… Дело в том, что она — ДУРА.

Между делом я сказал, что сваливаю в Норильск. "Да?.. Хорошо… — проговорила она на автомате. — А мы с Ильей вчера смотрели сериал "Зона"… Знаешь, его показывали по телевизору, но потом запретили. Илья скачал из Интернета, и мы посмотрели 25 серий, а потом говорили, как риальные пацаны…"

По ночной магистрали промчалась "скорая помощь" с мигалками и сиреной. Посмотрел ей вслед и подумал: неплохо было бы оказаться там. Ехать с ветерком, чтобы приятно укачивало, быть при смерти, так чтоб все серьезно, безо всяких, держать за руку белокурую женщину-доктора, заглядывать в ее спокойные серые глаза и спрашивать:

— Скажите, доктор, я умру?

И чтобы от меня ничего больше не зависело, чтобы невозмутимые люди в белых халатах позаботились обо мне, все за меня решили, мягко, но настойчиво велели лежать и сделали укол от этой бесконечной боли…

Нас почему-то лишили права на слабость. Все знают, что жизнь — это боль, но стесняются говорить об этом. О, да! Сказать "я сдаюсь" еще хуже, чем быть гомиком. Но на всех тайно страждущих не найти белокурых женщин-докторов, и подавляющее большинство нас подохнет в своих тесных конурках от невозможности заплакать.

Я, по ходу, смотрю на серьезную аварию… Еще утром под окнами была парковка, а сейчас — яма, полная жидкой коричневой грязи. Асфальт они взломали и прошли метра полтора отсыпки и грунта, но тут напоролись на естественное месторождение горячего шоколада. Нет, сам я не пробовал, но из ямы вьется пар, а мужики в спецовках, обступившие место действия, потягивают из пластиковых стаканчиков что-то коричневое. Веселье полное. У них грейдер и экскаватор. Прямо на моих глазах экскаватор черпает ковшом ароматную жижу и сливает ее справа от себя на небольшой пригорок, откуда она бодрым потоком сливается в яму обратно. Ага, вот идет дамочка на шпильках… так, она заметила яму, заметила грейдер, заметалась… Лучше бы вернулась и обошла дом… нет, лезет по краю ямы. Так, хорошо, хорошо… Ай, закачалась!.. Теряет равновесие!.. Ну, давай!.. Эээххх, удержалась. Жаль. Так, а вот и школьники… Отлично, кидаются камнями.

Короче, ясно. Зубы сегодня можно не чистить, морду не брить, чайник не ставить. Поеду в город, хоть пожру там чего-либо…

UPD Плохо дело, пять вечера, а эти ублюдки все так же пьют из стаканчиков свое коричневое. Ко всему, им подвезли вагончик-бытовку и передвижную кухню. Воды нет во всем районе, разумеется. Пошел лакать из унитаза.

Белые атаковали в полночь. Партизаны знали и затаились. Белые шли всю ночь, сотнями гибли в черных провалах луж, размалывались под подошвами шагающих танков Брат-2, но напор не скудел. К утру вся земля была белой, а на следующий день они захватили мир.

Я проснулся в другой стране. Сделал черного чая, отломил от последнего, нз-шного куска шоколада и встал у балконной двери. В голове шумело от белого. Я выпил чай, догрыз черный, горький шоколад и понял, что сопротивление бесполезно. Сдаюсь.

Солнце взорвется еще через миллионы лет. Слишком долго.

Серый ветер продувает голову насквозь. За жизнью смерть, за смертью снег. Я смотрю на снег серыми глазами и вижу пустоту вещей.

Проснулся в шесть утра и чуть не ушел на работу. Потом вспомнил, что иногда чертов будильник звонит просто так. Еще вспомнил, что сегодня дата.

За окнами шел дождь с громом и молниями. В шесть утра 29 сентября. Наверное, я один в этом гребаном городе буду знать, что случился настоящий летний ливень, а не обычное осеннее занудство. Вот с подобных неожиданных происшествий по традиции начинается моя днюха. Да еще Эль обязательно рисует мне усы косметическим карандашом, пока я сплю. Когда есть такая возможность.

С днем рождения тебя, Джей, ублюдок хвостатый, будь готов ко всему и не забудь побрить рожу, завтра будет не до того. Если кому интересно, потом изложу, как все прошло. )

Проснулся и вспомнил фразу из сна. "Глаза твои — как озера, полные света и боли".

Интересно, цитата или ориджин моего нейродиджея?

Вычистил дом, вычистил компьютер, привел в порядок свои земные дела и сел ждать, когда за мной придет осень. Холод — это отлично. Холод и дождь после дикого зноя. Немного страшно, но, думаю, совсем не больно.

Иногда мне кажется, они живут на берегу… Я прихожу и вижу их. Они всегда на месте. Там, на песке, неподалеку от плещущих волн. Пляжные люди. Люди-птицы.

Моя теория основанна на том, что эти люди отличаются от всех других в городе. Во-первых, они совсем иначе одеты. В какие-то маленькие цветные лоскутики. Где-нибудь в центре таких не увидешь. Во-вторых, они ведут себя иначе — бегают, кричат и смеются, играют мячами, бросают в воду разноцветные надувные штуковины и плюхаются их ловить… Вы хоть раз видели играющего горожанина? Вот поэтому я считаю, что пляжные люди — особый вид. Они появляются в начале лета и бесследно исчезают в сентябре. Не думаю, что они умирают каждый сезон, но, возможно, впадают в спячку, зарывшись в песок.

В августе их становится меньше, а тех, что остались, поглощает молчание. Они уже не играют разноцветными штуковинами и неохотно заходят в воду. Они сидят на белых, выброшенных морем стволах деревьев и смотрят, как лето удаляется от них. Они жгут костры из плавня и приходят друг к другу попросить огня. От одного костра, бывает, огонь распространяется по всему побережью. Полосы дыма тянутся над водой.

Я смотрю на них и думаю: если бы люди умирали каждую осень и рождались весной, они, возможно, больше поняли бы о смерти. Возможно, они научились бы ее ценить.

Снайперы на крышах смотрели сквозь прицелы, как мы сидим у костра в темноте, курим, травим байки, хохочем... И вдруг один снайпер не выдержал. Закурил. Засмеялся.

jlt09

Вопрос дня: Если ли что-то в вашей семье, что передавалось из поколения в поколение или от одного члена семьи другому? Что это? И кому вы планируете передать это после себя?

Есть,есть конечно есть, передаётся легенда. даже не легенда а быль и не только по родственникам а может узнать любой желающий. Рассказ об одном обжоре по фамилии Козлов. ростом он был 160-165 сантиметров, не толстый а кругленький и работал много имел семью и детей, но по поводу жратвы с ним не было  сладу пока не нажрётся никого к столу не подпускал. Предлагал любому  на спор, что может съесть до 500 оладышек не торопясь и не выходя из стола, а также постоянно чувствовал вечный голод. И вот на колхозных работах где то в 193-1938 году, на покосе был общий стол, обедали из продуктов колхоза, Пища была незатейливой щи да каша погода жаркой, работники поев щей от каши отказались в тени отдыхали, а колхозника Козлова чашка щей только раздразнила аппетит и он поспорил, что  может съесть 10 литровое ведро каши,  народ разрешил слопать общественную кашу. Ел он её долго и настойчиво осталось примерно на два пальца до дна сидя на бревне у него закатились глаза и он с неимоверно раздувшимся животом упал назад. мужики видя, что он плох стали потихоньку  толстой палкой давить ему на живот и из него полезло и снизу и сверху, едва не умер от великого аппетита. После этого подвига аппетит у него не уменьшился а время было голодное, чувство голода у него было всегда. После начала войны он был призван в армию, где и погиб, а может умер от голода. На детей его неутолимый аппетит по наследству не перешёл . Вот и всё придание свидетельницей этого подвига была моя бабушка, так что слышал я это со слов очевидца и до сих пор в восхищении.

  Час назад он пальнул по солнцу из базуки, а оно все еще жило. Волоча кровавые кишки облаков, оно ползло за черные хребты, прочь с глаз убийцы.

Денек был тихий, без планов на будущее, так что пошли на кладбище. Эрни хотел повидать своих кредиторов, а мистер Батон, любитель нездоровых сенсаций, увязался за нами от скуки. По дороге мы ему вялили про кладбищенские грибы, которые вставляют ну в десять раз против обычных. Разумеется врали, ибо того, что нужно, у нас не растет, а то, что растет, приводит к поносу. Но грибы между могил вызревают огромные, это я видел сам.

Дорога на кладбище идет мимо заросших сорняком руин несостоявшихся новостроек, по пустырям и свалкам, а возле самих захоронений неожиданно снова начинается жилье. Обиталища живых и мертвых разрезает двухполосная шоссейка. Мне всегда казалось это странным.

У места назначения мы охренели. С прошлого раза я помнил деревянный заборчик и ажурную калитку, всегда открытую. Но мы, как три барана, уперлись в трехметровые железные ворота, вделанные в бетонную стену!!! На одной из створок висела жестяная табличка "осторожно, энцефалитные клещи".

— Прощай, бедный Йорик, — выразил я общюю мысль. — Пошли, что ли, на озеро? Отсюда уже не далеко…

Мы пошли.

— Ептыть, от КОГО они загородились? — удивился Эрни.

— Разбегаются, наверное, — предположил я.

— Ни хрена вы не понимаете, — вдруг подал голос м-р Батон. — Поселочек видели? Вот тож! Тут давно вражда идет. Днем поселковые вред наносят, а ночью наши им прикурить дают. Так и живем…

Субъективное ощущение времени, проведенного за компом, никогда не совпадает с объективными данными, короче с часами. Замечали? Я бы даже ввел понятие "сетевое время", потому что оно и внутри себя-то не линейно. Иногда кажется, уже стемнело нахрен, пока почту и ф-ленту проверил, а прошло часа два. Иногда же все-таки успевает стемнеть. И еще. Стоит про сеть забыть дня на три-четыре, потом неприменно накрывает чувство, что из цифровой модальности ты выпал на неделю, а то и больше!

Любопытно, что аномальное течение времени характерно для разных странных мест, типа Бермудского треугольника.

И вот я думаю… "В интернете" это означает "на Земле" или не совсем? Ведь так и напрашивается мысль, что с искажениями времени непременно связаны другие искажения, пространства, например?..

Интернет — он где вообще? На сервере?.. Да фиг-то! Он, бляха, как душа. Все знают, что есть, никто не знает, где.